Поцелуй королевы. Кн. 1-3[СИ] - Константин Кривчиков

— А что происходит с моледой, когда умирает носитель? Она тоже умирает?

— По логике вещей она должна умирать по мере распада крови, потому что питается энергией крови. Но специально таких экспериментов пока никто не проводил. Для этого надо убить бихрона или клоза, того же Крепа, и посмотреть, что из этого выйдет.

— Так убейте.

Врач замялся.

— Жалко как-то… Я не в том смысле. Просто Креп очень ценный экземпляр с точки зрения всего эксперимента.

— Так убейте кого-нибудь другого. Обезьяну хотя бы. Мне надо знать, что произойдет с моледой в этом случае.

— Еще указания будут? — спросил Никос после паузы.

— Сегодня — пока нет.

Убедившись, что пересадка сознания осуществлена без всяких нежелательных последствий, оба Яхаве, старый и молодой, решили, что могут посвятить Никоса в следующую часть плана. Совещание провели в палате, где по прежнему продолжал находиться Яхаве.

— Скоро, меньше, через месяц, стартует экспедиция на Радую, — сказал Яхаве хирургу, когда тот пришел в палату. — К тому времени вы должны пересадить мой чип Адамату.

В лице Никоса что-то дрогнуло, но он промолчал. Хирург выглядел подавленным.

— Не делайте вида, как будто кого-то хороните, — с раздражением продолжил Яхаве. — Ваша совесть чиста. И вообще — ничего страшного не происходит.

Олигарх покосился на Яхаве-Азаза, сидящего на соседней кровати, и цинично заметил:

— Вон же, ничего особенного с ним не случилось. Всего лишь стал моим клоном.

Яхаве-Азаз молча улыбнулся.

— Мне поздно думать о совести, — мрачно ответил Никос. — Делайте, что хотите со своими детьми и внуками. Вы вправе поступать так, как сочтете нужным.

Хирург негромко вздохнул, кинул на Яхаве опасливый взгляд и продолжил.

— Мистер Яхаве, тут одно недоразумение вышло…

— Какое еще недоразумение? Ну, не тяните.

Продолжая бросать на обоих Яхаве короткие взгляды, Никос неохотно признался:

— Вчера вечером Евона гуляла около дома. Я помню, конечно, что вы запрещали такие прогулки, но мы подумали…

— Ну!

— Мы подумали, что это безопасно… Извините, что так случилось. В общем, мимо шел какой-то мужчина и окликнул Евону, как Лили. Евона, разумеется, сказала, что он обознался, и тут же ушла в дом. Хотя мужчина пытался увязаться за ней, но подошел охранник. В общем…

Первым отреагировал Яхаве-Азаз, вскочив с кровати:

— Черт возьми, Никос! Я же вас предупреждал! Какого черта?!

Никос молчал, понурив голову. На лбу у него выступили крупные капли пота.

— Подожди, не шуми, — продолжая лежать на кровати, Яхаве вяло поднял руку. — Чего-то подобного можно было ожидать. Я тут не до конца продумал. А вы, Никос, поступили безответственно.

— И что теперь? — сердито спросил Яхаве-Азаз. Он явно разозлился.

— Пусть Евона пока сидит дома. На улицу — ни ногой. Поняли?

Хирург с готовностью мотнул подбородком.

— А вообще… Надо подумать о том, чтобы подыскать для Евоны новое тело. Понимаете?

Никос опешил. Приоткрыл рот, словно собираясь что-то возразить, но лишь выдохнул воздух.

— Ладно. Не переживайте, — лицо Яхаве демонстрировало дружелюбие, а голос звучал едва ли не ласково. — Все утрясется.

Когда Никос покинул палату, закрыв за собой дверь, олигархи переглянулись.

— Я всегда знал, что Никос — слабое звено, — Яхаве задумчиво смотрел в потолок. — Но пока он нам еще нужен. Надо ускорить операцию по пересадке чипа Адамату. Подай-ка мне стакан воды. Что-то меня подташнивает.

— Может, зря мы отключили прослушку в квартире Никоса? — Яхаве-Азаз подошел к холодильнику, достал оттуда пластиковый пакет с минеральной водой.

— Нет, иначе нельзя. Мало ли о чем будут болтать Никос и Евона? Материалы наблюдения попадают в службу безопасности, без этого не обойдешься. А я не хочу, чтобы Цебир знал лишнее. Он и так в последнее время стал много вопросов задавать.

У Яхаве действительно были поводы для беспокойства и опасений. Он понимал, что шила в мешке не утаишь и, рано или поздно, какая-нибудь информация об открытии Юрона-Никоса все равно просочится наружу. В проекте задействовано слишком много людей: и подопытные, и медики, и обслуживающий персонал. Да еще сотрудники службы безопасности. А ведь доверять никому нельзя.

Ищейки Хоупса постоянно крутятся вокруг, готовые подкупить и переманить кого угодно. Цебир на днях докладывал, что Хоупс активизировался. Возможно, пронюхал что-то. Встречался с еще одним олигархом, Радли, контролирующим транспортные перевозки. Радли тоже мечтал захватить контроль над Лендвичем, да только Яхаве всех опередил. Если бы Радли с Хоупсом раньше объединили усилия, то Лендвич достался бы им. Но тогда они не смогли договориться о доле, каждый тянул одеяло на себя. Зато теперь, мечтая о реванше, нашли общий язык. Нельзя им уступать, никак нельзя — загрызут.

Быстрей бы закончить пересадку Адамату, и отправить его на Радую. Потом можно будет вздохнуть поспокойнее. И разобраться с Никосом.

У Яхаве давно вертелась в голове одна идея. Смелая, надо сказать. Понятно, что хирург в надежные компаньоны не годился. Слишком сентиментален и любит играть в благородство, паршивый интеллектуал. Да еще пьяница… Не говоря уже о том, что долго он все равно не протянет. Вот Яхаве и прикинул: а что, если сделать еще одного своего клона-бихрона в теле какого-нибудь молодого и талантливого врача? А этот клон уже перенял бы у Никоса технологию пересадки чипа и моледы. Тогда бы все оставалось под контролем у Яхаве и его бихрона.

Заманчиво, очень заманчиво. Хотя и рискованно создавать много бихронов, в этом Никос прав. Но как иначе? Кому еще доверять, как не самому себе?

Евона плакала. Во второй раз за полтора месяца после того, как Никос вернул ее в жизни. Но тогда она плакала от радости, а сейчас…

— Папа, я что? Теперь всю жизнь должна сидеть в четырех стенах?

— Успокойся, Евона, тебе нельзя волноваться. Но, Яхаве, пожалуй, прав. Тебе лучше какое-то время не выходить из дома.

— А мы теперь все время обязаны слушаться этого Яхаве? Мы что, его рабы?

— Тише, дочка, не надо так говорить, — врач с опаской оглядел комнату. — Мистер Яхаве нам очень помог. И он прав. В теле Лили тебя могут опознать… Знаешь, Яхаве предложил: может, тебе лучше поменять "тело"?

Евона возмущенно вскинула голову:

— Еще чего! Это же не платье, в конце концов. И вообще — мне нравится в этом теле. Я к нему привыкла и даже… Мне даже кажется, что оно всегда у меня было. А старое тело было хуже. Вот.